Почему терапия — это долго? Гештальт-терапия — инженерный взгляд

Когда я впервые пришёл к психологу, у меня был вполне конкретный запрос — разобраться со сложностями в отношениях с родителями. Я предполагал, что для этого потребуется несколько встреч. Ну, скажем, пять-десять.

Поэтому довольно быстро задал вопрос: сколько примерно времени нам понадобится?

Ответ меня удивил: год-полтора.

В итоге моя первая терапия продолжалась больше трёх лет. Причём около четырёх месяцев прошло с момента, когда я понял, что готов завершать работу, до нашей последней встречи.

Почему так получилось? И действительно ли терапия должна занимать столько времени?

В предыдущей статье я через инженерные метафоры попытался ответить на вопрос, зачем идти к психологу. Теперь хочу поговорить о том, почему психотерапия иногда занимает гораздо больше времени, чем мы первоначально рассчитываем.

Инфраструктура с историей

Представим довольно типичную ситуацию из мира ИТ-инфраструктуры, с которой мне периодически приходится сталкиваться.

Есть организация, инфраструктура которой развивалась лет 10–15. За это время менялись инженеры, руководители, оборудование и программное обеспечение. Что-то модернизировали, что-то настраивали под конкретные задачи, а что-то продолжает работать просто потому, что когда-то заработало.

А потом происходит смена руководства, увольняется инженерная команда или организация решает передать сопровождение подрядчику.

И возникает задача принять всё это хозяйство в администрирование и дальнейшее развитие.

С документацией, как водится, не всё хорошо. Иногда её вообще нет, иногда она устарела. Повезёт, если найдётся хотя бы таблица со списком оборудования, систем и учётных записей.

Сначала приходится разбираться, что вообще есть, как всё связано между собой и почему устроено именно так.

При этом система живая. Пока идёт обследование, периодически что-нибудь ломается. Приходится отвлекаться на устранение аварий, а параллельно решать новые задачи, которые возникают у бизнеса.

И только постепенно появляется более целостное понимание инфраструктуры, её особенностей и того, что стоит изменить.

Причём внедрить изменения — ещё не значит закончить работу. Нужно проверить, как они работают в реальных условиях, разобраться с последствиями, иногда скорректировать планы.

Сколько времени всё это займёт? Несколько недель, месяцев или лет?

Зависит от множества обстоятельств. И заранее далеко не всегда можно дать точный ответ.

А теперь вернёмся к человеку

Конечно, человек — не ИТ-система. И психолог не проводит аудит клиента, чтобы затем составить план устранения неисправностей.

Но в этой истории есть кое-что, что помогает мне объяснить длительность терапии.

К моменту обращения к психологу у человека уже есть большая история жизни. Он рос, приспосабливался к окружающим условиям, учился строить отношения, справляться с трудностями и решать возникающие задачи.

Какие-то способы поведения продолжают помогать ему и сейчас. Другие когда-то были вполне подходящими, но со временем перестали устраивать.

Например, человек привык избегать конфликтов. В детстве открытое несогласие с родителями могло приводить к неприятным последствиям, поэтому было проще промолчать или согласиться.

А теперь он взрослый, работает, строит отношения, но по-прежнему испытывает трудности, когда нужно сказать кому-то «нет».

И вот с такой сложностью он приходит к психологу.

В процессе терапии клиент и психолог совместно исследуют, что происходит. Как человек замечает свои желания и потребности, какие чувства испытывает в сложных ситуациях, почему выбирает привычные способы поведения.

Постепенно он может начать лучше понимать себя и замечать то, на что раньше не обращал внимания.

Но здесь возникает интересный момент.

Понять — ещё не значит изменить

Предположим, человек осознал, что соглашается на неудобные задачи из страха испортить отношения с руководителем.

Теперь он понимает, что происходит, и даже знает, что мог бы отказаться.

Но на следующем совещании снова говорит «да», хотя хотел сказать «нет».

Почему? Ведь он уже всё понял!

Потому что привычные способы реагирования складывались годами. Одного осознавания не всегда достаточно, чтобы в эмоционально значимой ситуации повести себя иначе.

В терапии можно возвращаться к таким ситуациям, замечать возникающие чувства, пробовать новые способы взаимодействия. А затем получать новый опыт уже за пределами кабинета психолога.

И здесь важна ещё одна составляющая — ассимиляция опыта.

Допустим, человек наконец смог отказаться от дополнительной задачи. Но что он почувствовал после разговора? Облегчение? Тревогу? Вину? Как отреагировал руководитель? Совпала ли его реакция с ожиданиями?

Что человек узнал о себе из этой ситуации?

Полученный опыт тоже требует осмысления. Постепенно новые способы поведения могут становиться более привычными, а у человека появляется больше возможностей выбирать, как поступать.

На это нужно время.

Почему моя терапия заняла больше трёх лет?

Вернусь к истории, с которой начал статью.

Я пришёл со сложностями в отношениях с родителями. И какое-то время наша работа действительно была связана с этой темой. По сути, в процессе терапии я проходил собственную сепарацию.

Но постепенно мой запрос начал меняться.

Я стал больше интересоваться собой, своими переживаниями, желаниями, потребностями. Тем, как строю отношения с другими людьми и вообще обустраиваю собственную жизнь.

Появлялись вопросы, о которых я первоначально даже не думал.

Получается, дело было не только в том, что решение исходного запроса потребовало больше времени. Изменился сам мой интерес к терапии.

В какой-то момент я почувствовал, что готов завершать работу. Но до последней встречи прошло ещё около четырёх месяцев. Мне было важно осмыслить полученный опыт и постепенно завершить отношения с человеком, рядом с которым я провёл несколько значимых лет своей жизни.

Конечно, это мой личный опыт, а не образец того, как должна проходить терапия. Кому-то достаточно одной завершающей встречи, кому-то требуется несколько, а кому-то важно уделить завершению больше времени.

Значит, краткосрочная терапия не работает?

Вовсе нет.

Иногда нескольких встреч достаточно, чтобы по-новому увидеть ситуацию, принять важное решение или справиться с конкретной трудностью. И даже одна встреча может оказаться значимой.

Но если человек хочет изменить привычные способы взаимодействия с окружающими, которые складывались годами, работа может занять гораздо больше времени.

При этом долгосрочная терапия не обязательно лучше краткосрочной, а количество встреч само по себе не определяет результат.

Важнее, чтобы работа отвечала потребностям самого клиента. Поэтому полезно периодически сверяться: что происходит в терапии, замечает ли человек изменения, остаётся ли актуальным первоначальный запрос и хочет ли он продолжать.

Так почему же терапия может быть долгой?

Наверное, потому, что наша жизнь не начинается с первой встречи с психологом.

К этому моменту у нас уже есть своя история, привычные способы справляться с трудностями, строить отношения и воспринимать себя.

И между «я понял, что со мной происходит» и «теперь я могу поступать по-другому» иногда лежит довольно большой путь.

А по дороге могут появляться новые вопросы. Или интерес к тому, на что раньше мы вообще не обращали внимания.

Поэтому на вопрос «Сколько времени мне понадобится?» далеко не всегда можно ответить заранее.

И, пожалуй, важнее не уложиться в определённое количество встреч, а время от времени спрашивать себя:

Что я получаю от этой работы сейчас и хочу ли я её продолжать?